«Кэвин был бесспорно красив — не приторной, классической мужской красотой. Черты его отличались благородной выписанностью, в тёмных глазах танцевали весёлые искорки, а в уголках чётко очерченных губ пряталась лукавая улыбка. «Не удивительно, что жена Великого инквизитора не устояла», — мелькнула у меня мысль. «Привет, Ари», — беззвучно сказало отражение, и я сурово нахмурилась, давая понять, что до сих пор не одобряю его фамильярность. Улыбка Кэвина стала заметнее (и возмутительно обаятельнее), он послал мне воздушный поцелуй и исчез.»