«Глава 1: В личном деле была лишь фотография Файрона в возрасте 20 лет, но уже тогда он смотрел на мир холодными голубыми глазами, полными надменности и какой-то колкой опасности. Под его глазами залегли темные круги недосыпа и страданий... не его страданий. Будто фотографию сделали, поймав Файрона выходящим прямо из пыточной. На бледном аристократическом лице я не смогла уловить ни единого проблеска человеческих эмоций. Вернее, керимских… вообще никаких чувств. Это был керим-машина, керим-садист, монстр. Глава 4: Первое, что бросилось мне в глаза — неестественно рыжие волосы с оттенком, который просто невозможно встретить на Земле в естественной среде обитания. Быть может, если покрасить… но волосы, что я увидела, не выглядели крашеными. Говорят, у баллуанцев встречаются очень яркие оттенки. Теперь я видела, насколько яркие. По коридору скорым шагом шёл высокий, ну просто очень высокий молодой человек, широкоплечий, с длинными огненными волосами, в атласном пиджаке с галстуком, и в кожаных перчатках. Не знаю, почему он одел перчатки — на улице было довольно тепло, потому как Геродот переместился на солнечную сторону вместе с Землей, и температура на улице переваливала за двадцать пять градусов по Цельсию. Движения мужчины были отточены и уверенны, а лицо имело чёткие, правильные черты. Он бы показался мне красивым, если бы от него не веяло холодом, надменностью и какой-то мрачной болезненностью, что ли, будто он каждую секунду испытывал боль. Ту самую, которую он причинял другим… под его глазами залегли темные круги, и взгляд казался заспанным, несмотря на то, что мужчина выглядел довольно жилистым и тренированным.»