«Взмокшим лбом я прижимаюсь к холодному стеклу, но взглядом судорожно ищу до боли знакомую фигуру. И замечаю… Люди отца грубо затаскивают Женю в бус, а мое сердце пропускает удар. Он хотел мне что-то сказать, а я была не в состоянии даже дышать! Боже мой. Он такой родной, такой мой, почти не изменился, и в тоже время изменилось в нем все. Особенно глаза. Взгляд уставший. Побитый. Нет…не думать.»