«Я невольно затаил дыхание. Сокол шел почти последним, передо мной двигался ураган летящих всадников, слившихся с конями. Элитная русская конница. Неописуемое зрелище! Я ощущал боль сжатых ладоней, но не отпускал гриву коня. Удалось отвести Сокола за линию дымовой завесы. Чувства обострились до предела. Кони ратников перешли в полный карьер. – Шашки к бою! Зажигай! — голос Крапивина отозвался набатом в ушах. Я перестал дышать. Поджечь одновременно двести дымовых шаров задача безумно сложная. В который раз я благодарил вселенную, что отряд Крапивина тренировался постоянно, конники рассчитали все до секунды. Стрельцы выхватывали из сумок тлеющие фитили, пропитанные селитрой, и поджигали паклю в запальном отверстии шаров. – Цепью, на дистанцию! Вперед! — последняя команда прозвучала отзвуками бешеного ветра, так как Крапивин, как обычно, шел первым. Всадники по очереди раскручивали пращи над головой, одной рукой держа поводья. Два-три полувертикальных оборота. На полном скаку, привстав в седле, конник отпускал одну петлю пращи, и дымовой шар по касательной траектории падал прямо перед вражескими войсками. – Отрыв! Назад! Цепью развернись! — короткая команда Крапивина. Стрельцы разворачивались словно по воздуху и отходили на тридцать саженей, чтобы не попасть под ядовитый дым. Я гордился не только своим изобретением. Эффект от двухсот одновременно брошенных дымящих шаров был ошеломляющим. Конница прошла цепью сто саженей, и плотный бело-серый дым поднимался от земли, заполняя пространство позади лагеря.»