«Открываю глаза и приглушенно вскрикиваю, увидев стоящего передо мной мужчину. Пячусь назад, не сводя с него испуганного взгляда. - Не подходи… Не приближайся ко мне…, - хриплю, от страха позабыв о том, что шейх не понимает мой родной язык. Моя спина упирается в один из золоченых столбов, окружающих кровать. «Кинжал!» Бросаюсь к подушкам и выхватываю свое оружие. Зажимаю рукоять в ладони и направляю клинок на шейха. - Не подходи! – мой голос напоминает мышиный писк. Смотрю мужчине в глаза и вижу, как апатия стремительно исчезает из его взгляда. Теперь там… Нет, не страх. Любопытство…? Шейх склоняет голову набок, рассматривая зловеще поблескивающее лезвие, а потом снова впивается взглядом в мое лицо и делает шаг вперед. - Стой на месте! – истерично воплю я, и угрожающе взмахиваю кинжалом. Но мужчина продолжает идти. Рука начинает предательски дрожать. - Я…, - глаза наполняются слезами, - Клянусь, если ты не остановишься, я убью тебя! Широко раскрытыми от ужаса глазами наблюдаю, как шейх приближается ко мне. Еще мгновение, и острое лезвие касается середины его груди. - Пожалуйста…, - всхлипываю, вдруг осознав, что не смогу совершить задуманное, не смогу лишить человека жизни. - Пожалуйста…, - зачем-то снова повторяю. - Целиться нужно сюда, хабиби, - на чистом русском языке вдруг произносит шейх. Оторопело смотрю, как мужчина поднимает руку и, обхватив мое запястье, перемещает кончик кинжала на левую сторону своей груди. - Ну же! Давай! Его голос похож на раскаты грома. - Ты ведь хотела этого! – черные глаза испепеляют меня яростью. Шейх чуть подается вперед и на его белой одежде, там, где клинок касается её, появляется алая точка. Мой подбородок начинает мелко дрожать, зубы выбивают ритмичную дробь, а рот наполняется вязкой солоноватой слюной. Разжимаю руку, и кинжал выпадает из моей ослабевшей ладони. Не чувствую ног. Падаю перед шейхом на колени и зажимаю рот руками, стараясь побороть рвотные позывы. - Ты понимаешь, что тебя ждет за покушение на жизнь Правителя? Отваживаюсь посмотреть на мужчину. - Меня… посадят в тюрьму? – спрашиваю, страшась услышать ответ. Гнев, пылающий в глазах шейха, сменяется привычным безразличием и скукой. - Тебя казнят, - равнодушно произносит он.»