«Руки и ноги незнакомца уже не казались измождёнными. Сейчас это был живой злобный мужик, в зрачках которого, будто на фотографии девяностых, светилось красное пламя. Мускулы перекатывались при каждом движении, натягивая ещё сухую кожу, а глаза неотрывно смотрели на ребят за моей спиной. Его черты стали отчётливей. Впалые щёки обрели форму, больше не напоминая мумию. Теперь это был крепкий мужчина средних лет, с аристократическим хищным носом, высоким лбом, холёной бородкой, густыми суровыми бровями и полными, пусть и шелушащимися губами. Совершенно живой на вид. И совершенно не человек. Было что-то такое животное в нём, от чего сразу понимаешь, что лучше умереть от шока, чем достаться ему на потеху.»