«1). И вдруг — Линда снова увидела его, но уже на сцене. Генрих Линхинштейн — ученый, изобретатель, бизнесмен — его имя было знакомо многим, но Линде оно до этого вечера ничего не говорило. И всё же она не могла оторвать от него глаз. Он выглядел заметно моложе остальных выступающих, ему было не больше тридцати пяти. Высокий, статный, с тщательно уложенными чуть вьющимися темными волосами. Глаза — серые, с глубиной грусти, которую невозможно было не заметить. Чёткие скулы, словно выточенные скульптором, и немного насмешливая, вызывающая улыбка, будто он знал больше, чем говорил. Волевой подбородок и легкая небритость, которая придавали его образу незабываемый шарм. Он держался уверенно. Его речь была понятна, правильна. От него веяло триумфом и статусностью, как от победителя — человека, который не просто добился успеха, а знает, чего стоит каждая ступень к нему. 2). Линда оторвалась от работы, вглядываясь в его лицо. Что-то в этом человеке не совпадало с привычным образом учёного. Он не выглядел как типичный профессор — ни в манере держаться, ни в одежде. Напротив, в нём чувствовалась та особая свобода и внутренний комфорт, которые редко встретишь среди кабинетных гениев. На нём была белоснежная рубашка из тонкой, дорогой ткани, смело расстёгнутая почти до груди, серые брюки идеального покроя, мягкие кожаные туфли, золотой браслет часов на запястье и лёгкий аромат чего-то дорогого, еле уловимого. Всё в его облике говорило о безупречном вкусе и престижных привычках. Он держался уверенно, неторопливо, с ленивой грацией человека, который не спешит произвести впечатление — оно возникает само по себе. В его движениях была небрежная элегантность, та самая, что присуща людям из другого мира — мира больших денег, личных самолётов и редких винтажных коллекцией. «Так ведут себя миллионеры», — невольно отметила Линда, быстро и точно оценивая мужчину, стоявшего перед ней.»