«— Волков, твою ж мать, ну наконец-то! Когда включал тебя в следственную группу, догадывался, что с тобой будут одни проблемы! — Так не включал бы, чтобы не было, — спокойно усмехается вошедший. Фамилия мне не знакома, а голос знаком. От него болезненно щёлкает где-то внутри невидимый рычажок, до предела натягивающий и без того расшалившиеся нервы. Поднимая голову от злосчастного постановления, я уже знаю, кто стоит в дверях моей полуразоренной гостиной. И вот лучше бы я не смотрела на него, честное слово. В отличие от меня, Алекс выглядит прекрасно: в сером деловом костюме и белой рубашке, с перекинутым через согнутый локоть пиджаком. Зачёсанные набок волосы кажутся влажными, словно он недавно из душа. В руке стакан с кофе. Его утро явно выдалось лучше моего. _________________________________________________ В отличие от меня, специально приготовившей гостю чистое постельное бельё, Волков о подобном даже не подумал. А мне, кажется, предстоит думать об этом всю сегодняшнюю ночь: каждая ниточка ткани пахнет той самой свежестью с примесью цитруса, которой пахнет он сам. А когда хозяин квартиры дефилирует мимо меня в одних только обтягивающих боксерах, сон снимает как рукой. Когда то же самое делал Сахаров, мне было практически безразлично. Это как с конфетами: когда они есть — не хочется, а когда нельзя — за каждую душу продать не грех. При этом Волков, словно нарочно, медленно расправляет диван, достаёт из шкафа подушку и одеяло, обустраивая себе место для ночлега. В костюмах он казался худым, но теперь выяснилось, что тело у него красивое, подтянутое, с рельефными мышцами, на груди вьётся татуировка, а полоска волос, спускающаяся от груди к боксерам, не светлая, а тёмно-русая.»