«Первая тренировка проходит на залитой солнцем арене, щедро усыпанной песком. Отец, который ведет себя так, как должен вести себя Вожак, а не родной человек, не дает Ози ни секунды передышки: взмах мечом, стойка, уклон, снова рывок... Мышцы нещадно ноют и болят. Вскоре они плавно переходят к шпагам ― ну как раз после того, как он выронил меч просто потому, что не в силах был дольше удерживать его в руках. Еще один презрительный взгляд отца. Солнце палит немилосердно, песок забивается в рот и глаза при каждом падении. Ози уже не чувствует ног, легкие горят огнем, а перед глазами пляшут черные пятна. — Слабак, — сквозь зубы бросает отец, глядя, как Ози, в очередной раз споткнувшись, едва удерживается на ногах. — На Игрищах с тобой возиться не станут. Ози пытается что-то ответить, но из горла вырывается лишь хрип. В этот момент Вожак, не меняясь в лице, хватает ведро воды, предназначенной для питья, и опрокидывает на него. Шок парализует на мгновение. Ледяная волна сбивает дыхание, заставляет вздрогнуть все тело. Но через секунду адская усталость отступает, смытая этим жестоким, но необходимым для него душем. Ози отплевывается, вытирает воду с лица и чувствует, как по телу разливается бодрость. Мышцы все еще немного ноют, но разум прояснился, будто его вывели из душной темницы на свежий воздух.»