«...Сначала начала светлеть сливочно-смуглая кожа красавчика, потом, начиная с концов и поднимаясь к корням, стали обесцвечиваться его густые волосы, достигая почти снежной, искристой белизны, под конец, в тот самый момент, когда последние хвостики тьмы втянулись в глазницы, роговица глаз заблестела насыщенной синевой летнего неба. Брови и ресницы от прежнего цвета посветлели незначительно, наплевав на полный блонд шевелюры. Но на этом превращения не прекратились. Черты лица то становились четче, то вдруг расплывались, будто написанный акварелью портрет, попавший под дождь. Ото лба к подбородку пробегали волны трансформации, а потом вдруг вся эта рябь прекратилась и, будто всплывая из-под толстого слоя воды, в зеркале отразилось новое лицо, очень похожее на прежнее, но одновременно несущее в себе и кое-какие новые черты, которые были присущи Антону в его прошлой жизни. Например подбородок чуть-чуть упрямо выдвинулся, линия губ стала тверже, чуть резче обозначились скулы, взгляд потерял наивную мечтательность, а глаза изменили разрез и приобрели оценивающий прищур. Вроде тот же человек и одновременно, едва уловимо — другой. Жёстче, решительнее, рассудочный. Такого красавчика уже не нарядишь в девичье платье — мужская харизма испортит весь маскарад! Антон наконец оторвал взгляд от преображенного лица и оценивающе скользнул им ниже. Ну, что же? С телом повезло даже больше чем с лицом: рост явно будет побольше ста восьмидесяти при его прежнем среднем, плечи широкие, наверное не меньше, чем на ладонь превышают то, что было. Ноги длинные, стройные... Мужское естество, на первый взгляд не уступает прежнему. «Ну а какой он в деле, еще предстоит проверить, «на глазок» такое оценивать не годится!» — не удержался от усмешки парень. Мускулы немного не проработаны, причем — по всему телу, но зато ни капли лишнего жира. «Такие подкачать немного и будешь вообще неотразим», — хмыкнул он про себя... ...Он оказался вполне себе обычным парнем: лет двадцати двух — двадцати пяти на вид, довольно высоким, хорошо сложенным, несколько худощавым, но с мощным разворотом широких плеч, с блондинистыми волосами углом закрывающими спину аж до лопаток, вооруженным одним посохом, но... Ни нашлось ничего хоть мало-мальски говорящего, за счет чего именно он творил тут чудеса воинского мастерства еще минуту назад! Шаолинь, блин, отдыхает!»