«К стоявшему перед ним широкому деревянному столу, больше напоминавшему дыбу, был привязан другой мужчина. В отличие от своего мучителя, он был высок и худощав. Впрочем, худоба его была не врожденным тщедушием, а следствием нескольких месяцев, проведенных в застенках. Сейчас он выглядел сухим и изможденным, хотя ширина плеч и жилистые руки выдавали в нем сильного воина... ...Одежды на мужчине почти не осталось. Сквозь некогда смуглую, а теперь отливающую болезненной бледностью, кожу проступали ребра — они едва вздымались в такт неровному дыханию. Вся спина его, плечи, ягодицы были исполосованы рваными царапинами — следами шкуродера, одной из любимых игрушек Рагнара... ...В пыточной Рагнара, в неверном свете подземного узилища, ей на миг показалось, что она узнала знакомые черты… Вблизи сходство действительно было невероятным, но и ошибиться было невозможно: это был не он. – Как тебя зовут, юноша? — видя, что он больше не собирается нападать и эта глупая вспышка была вызвана исключительно отчаянием, она спросила так мягко, словно разговаривала с перепуганным ребенком. Впрочем, ребенком, пленник точно не был. Даже юношей его можно было назвать только с большой натяжкой. Заросший пегой щетиной, с ранней сединой в спутанных, когда-то черных волосах… Вполне взрослый мужчина, вероятно, воин, когда-то сильный и крепкий. Голый торс был перевит жгутами сухих мышц, ширине плеч мог позавидовать любой атлет с Арены. Огонь во взгляде узника погас, сменившись холодным презрением. Он отвернулся, не проронив ни слова.»