«Я пребывала немного в замешательстве. С одной стороны, этот симпатичный брюнет, казалось, всего лишь заигрывал со мной, не обладая никакой полезной информацией. С другой — было в нём что-то необычное, притягательное. Возможно, смелость. Ведь его образ очень отличался от одежды других господ! Зоар не носил сюртук и шляпу-цилиндр. Короткие тёмные волосы художника были слегка растрёпаны, что ничуть не портило его привлекательную внешность, а наоборот, располагало к нему. Рукава его рубашки молочного цвета были закатаны до середины предплечья, оголяя сильные руки с ярко очерченными венами. Пожалуй, из общего с другими господами оставались только брюки: чёрные, прямые, подчёркивающие узкие бёдра художника. Вообще, его наряд подчёркивал лишь достоинства фигуры. Особенно привлекали внимание две расстёгнутые пуговицы рубашки, точнее не они сами, а очертания чётко выраженных грудных мышц. Однако Зоар расстегнул рубашку не для того, чтобы похвастаться своим телом: на шее художника висел круглый деревянный кулон, повязанный на толстую кожаную нить чёрного цвета. Застегни Зоар рубашку — и кулон оказался бы спрятан. Но так он привлекал взгляды. На тёмно-коричневом фоне было изображение солнца с короткими лучами. Покрытое бежевой краской, оно словно сияло, и я невольно засмотрелась на него. А когда опомнилась, то подняла глаза на лицо Зоара. Он улыбался, проявляя явный интерес ко мне. Однако я пришла на ярмарку не для того, чтобы заводить знакомства, а чтобы попытаться разобраться во всём. И если судить по словам Зоара, он вряд ли мог помочь мне в этом.»