«— Вы теперь здесь главный? — уточняю, на мгновение теряясь под изумлённым взглядом мужчины. Под медицинской шапочкой слишком знакомые черты. — Я, — твёрдо отвечает доктор, вставая из-за стола. Вытащив из ксерокса бумаги, передаёт их молоденькой девушке, которая не менее удивлённо пялится на меня. — Я перезвоню, — говорит он ей слишком знакомым голосом, от которого по спине бегут мурашки. Чёрт… Откуда я его знаю? — Хорошо, — выхватив у него листы, девушка поспешно уходит. — Руднев Давид Артурович, — представляется доктор, закрыв за пациенткой дверь. У меня мгновенно случается внутренний сбой когнитивных систем. Не может этого быть… Смотрю на мужчину во все глаза и поражаюсь. — Постарайтесь спокойно объяснить, что случилось и чем я могу вам помочь, — добавляет он мирным тоном, перехватывая мой растерянный взгляд. — Вы? — вырывается у меня сипло. С трудом сглатываю образовавшийся в горле ком и, не в силах устоять на ногах, по инерции опускаюсь на ближайший стул, чтобы не осесть прямо у его ног от нахлынувшего шока. — Здравствуйте, Арина. — Голос мужчины ровный, в нём, в отличие от моего, ни капли эмоций. — У вас новая проблема, и вы решили снова поделиться ею со мной? — Что значит «снова»? С силой сжав ремешки сумки, резко поднимаю голову. Доктор возвышается рядом, пристально смотрит сверху вниз. Высокий и мощный, как утёс. Его хирургический костюм небесно-голубого цвета сидит на нём идеально, ткань безупречно выглажена, подчёркивает каждую мышцу на руках и бедрах, а взгляд… Боже, он холоден и внимателен и это волнует до дрожи. — Здравствуйте, Дава… — вылетает автоматически, и я тут же себя поправляю: — Давид Артурович. Нахмурившись, мужчина опирается бёдрами на стол, скрещивает руки на груди и склоняет голову, уголки губ едва заметно дёргаются. — В совпадения, Арина, я не верю. Как вы меня нашли? От подобного нахальства у меня пересыхает во рту. Я нервно сглатываю, резко выпрямляясь на стуле. В попытке оправдаться, щёки вспыхивают жаром. — Я вас не искала, Давид Артурович. То есть, лично вас я не искала. Зачем мне это? Руднев отрывает бёдра от столешницы и медленно обходит стол, останавливаясь напротив меня. — И всё же вы здесь, — говорит он, слегка навалившись на стол ладонями. Его орехового цвета глаза прожигают меня насквозь. — Делаете вид, что не помните меня, хотя мы виделись всего десять часов назад, прошлой ночью. Мои брови взлетают вверх, в груди вспыхивает раздражение: — Вы издеваетесь? — Отнюдь, — спокойно отвечает он, выражая лёгкую недоумённость. Я нервно усмехаюсь, взгляд скользит по его мужественному лицу. Этот специфический прищур… Густые очерченные брови… Глубоко посаженые глаза… Родинка на мощной шее… В груди внезапно щёлкает. Всматриваюсь в каждую чёрточку, заново изучая детали. В этих чертах есть что-то слишком знакомое… И ещё одна немаловажная составляющая — его рот… Боже, Арина, хватит его разглядывать! Не хватало, чтобы твоё простое любопытство приняли за нечто противоположное. — И всё же я вас не узнала! — внутреннее напряжение лопается как пружина. — В обычной одежде вы выглядите иначе. Не так, как в медицинском халате. Словно два разных человека. Только глаза те же… и губы… — Что-то не так с моими губами? — уточняет Давид, и я тут же заливаюсь краской от его внимательного взгляда. Резко вдыхаю, с трудом приходя в себя. — Всё так! — выпаливаю. — Но я пришла не ваши губы здесь обсуждать, а свою личную катастрофу! Из-за ошибки в этом центре у меня разрушилась семья! — Не думаю, — Давид качает головой и усаживается в своё удобное кресло. — Врачи нашего центра — профессионалы с большим опытом. Они качественно и ответственно выполняют свою работу. В вопросах репродуктивных технологий у нас двойная проверка всего процесса. Наши сотрудники не могли допустить ошибку. Возможно, произошло какое-то недоразумение. — Недоразумение?! — я вскакиваю со стула, не сдерживая крика: — Сын, которого я родила с помощью ЭКО, не является биологическим ребёнком моего мужа! Это, по-вашему, недоразумение?»