«Мирон стоит в дверном проеме — одно плечо прислонено к косяку, руки в карманах. Рубашка — темно-синяя, закатанные рукава, верхняя пуговица расстегнута. Волосы, обычно убранные назад, сейчас чуть растрепаны, и одна прядь упала на лоб. Он не пьян. Или не очень не пьян — глаза ясные, внимательные, только скулы чуть порозовели. За полтора года я выучила все оттенки его внимания. Я знаю, как он слушает лекцию — подперев подбородок кулаком, чуть прищурившись, иногда кивая. Как он задает вопросы — всегда по делу, всегда умные, иногда неудобные. Как он затыкает группу, если кто-то начинает шуметь — не окриком, нет. Просто поворачивается, и все. Один взгляд. И галдеж стихает, потому что Мирона уважают, Мирона слушают, Мирон — из тех парней, которым не нужно повышать голос.»