«Он стоял всего в нескольких шагах от меня, высокий, плечистый, омерзительно уверенный в собственной неотразимости. И, к моему великому сожалению – действительно неотразимый… даже в глухой чёрной повязке на лице, закрывающей оба глаза. И с тростью, на которую он опирался настолько небрежно, что трудно было заподозрить травму ноги. Скучающее выражение холёного лица с острыми чертами резко контрастировало со звериной хищностью его повадок. Он вошёл, явно не испытывая сложностей с ориентировкой в пространстве, так что я в первый момент даже подумала, что ткань на самом деле прозрачная, и он устроил этот спектакль исключительно для меня.»