«Влас сидел у стола на низком табурете, его длинные ноги были согнуты в коленях, а огромная ладонь почти полностью скрывала тяжелый фарфор кружки... Он казался неуместным в этой маленькой, чистой кухне. Слишком большой, слишком темный, с этим своим тяжелым, немигающим взглядом. На нем была простая черная рубашка, рукава закатаны до локтей, обнажая мощные предплечья. От него пахло дорогим парфюмом со стальными нотками и чем-то еще — древесно-пряным, манящим и одновременно пугающим. Запахом опасности... Он протянул мне пиалу с овсянкой. Жидкая, без единого комочка — идеальная, именно такая, какую можно проглотить, когда горло горит огнем после его же пальцев. Этот контраст сводил с ума: мужчина, который несколько часов назад едва не лишил меня жизни, сейчас аккуратно дул на чай, проверяя температуру подушечкой большого пальца, чтобы я не обожглась»»