«Он высокий, выше, чем Дима на полголовы, шире в плечах, массивнее. Ему около тридцати пяти, может, чуть больше. Русые волосы, растрепанные, с прядями, выбившимися из-под вязаной шапки. Скулы жесткие, волевые, подбородок с легкой щетиной, которая уже перестала быть щетиной и стала почти бородой. Глаза, я замечаю их в первую очередь, еще до всего остального. Серые, светлые, с каким-то звериным прищуром, глаза человека, который привык смотреть настороженно, привык всматриваться вдаль и различать движение там, где другие видят только тишину. А потом я замечаю шрам. Он тянется от левого виска к уголку рта, пересекая скулу глубокой, неровной бороздой. Он красивый, но не той идеальной, стерильной красотой Димы, от которой хочется мыть руки. Он красив красотой живого человека со шрамом, со щетиной, со снежинками, тающими в волосах»