«На самой задней парте, у окна, сидел мальчик. Он не смеялся вместе со всеми. Он сидел, откинувшись на спинку стула, заложив руки за голову, и просто смотрел. Его взгляд — пронзительный, почти изумрудный — был прикован к моей спине с той самой секунды, как я вошла. В этом взгляде не было жалости, которая унизила бы меня еще больше. В нем было странное, холодное внимание. Он был брюнетом, с взъерошенными волосами и какой-то опасной грацией в осанке. Пока остальные дети выглядели именно детьми, он казался... старше. Словно он уже знал об этом мире что-то такое, чего мы еще не успели выучить.»